Этот уютный интерьер с множеством интересных деталей и комнатных растений вы, скорее всего, уже видели в нашем инстаграме — про жизнь в нем рассказывала Вера, молодой режиссер-документалист.

Пообщались с хозяйкой квартиры, художницей Ксенией, которая придумала это пространство с нуля и наполнила его предметами с историей и цветами, — смотрите, что осталось за кадром.

КСЕНИЯ: Я с самого начала знала, что я хочу, — выбрала планировку, где смогу объединить кухню с комнатой. Дом старый, 1956 года, из силикатного кирпича. На основной ремонт ушло где-то четыре-пять месяцев, но в течение года или даже больше я что-то постоянно доделывала. Заменить пришлось все: я специально искала самую страшную квартиру — чтобы ничего не жалеть, все сломать и сделать по-своему. Рабочие снесли почти все стены внутри — между кухней и комнатой, между туалетом и ванной. От туалета отрезали часть в пользу кухни — устроили нишу под холодильник. В своих границах остался только узкий пятиметровый коридор: там несущая стена, и трогать ее было нельзя.

Я люблю говорить, что в этой квартире две с половиной комнаты. Половина — это пространство в семь квадратных метров, которое и за комнату не считается. До перепланировки у него была странная форма, буквой Г. Стиль интерьера — скорее, фьюжн. Здесь очень много всего разного: от 60-х до Востока. Это и турецкие ковры, и узбекские сюзани (вышитый вручную декоративный текстиль. — Прим. ред.), и китайские вещи, доставшиеся от дедушки, который был в Китае в 1960-х и много чего оттуда привез. Дед был художником, его звали Григорий Ликман — у меня есть пара его картин. Еще есть куча корейских вещей, предметов из Мексики, несколько работ Ярослава Пикулева — все это собиралось со временем и сейчас замешано в такой фьюжн. Каша из того, что нравится, в общем.

Самый красивый материал — камни на кухонном фартуке. Это натуральные отделочные камни, образцы для продажи, которые моя бабушка в 80 лет собирала на выставках производителей на ВДНХ — или покупала, или просила. Рабочие наотрез отказались их класть: я объясняла и показывала, что я хочу сделать, но все сказали, что это невозможно — камни разной толщины и размера. В общем, фартук я выкладывала сама, на восьмом месяце беременности. Потратила на это два дня. Кухня уже стояла, а фартука не было: мне приходилось залезать на столешницу, как-то укладывать это все. Но мне это доставляло такое удовольствие, что я не чувствовала усталости.

Я художник по образованию, очень хорошо чувствую цвета, их сочетания. Тут нет стандартного цветового решения, все намешано — и мне это нравится. В выборе оттенков я отталкивалась от того, насколько они будут сочетаться с каменным фартуком, потому что камни — самая удачная находка в этой квартире, они задают тон всему остальному. Я не могу повесить на кухне яркую живопись, потому что она будет спорить с камнями. По этой причине весь восточный декор я собрала в спальне.

Другая история произошла с окнами. Я заказала классические деревянные рамы оттенка светлого дерева, под ламинат, а мне привезли какие-то желто-оранжевые. Я очень расстроилась, до слез. Но когда их поставили, я поняла, что лучше сюда найти было бы сложно: от них ощущение солнечного дня в любую погоду. Такое вот совпадение-ошибка, которому я в итоге очень радуюсь.

Рамы идеально подошли к белому цвету стен. Белый, я думала, будет временным — но перекрасить руки так и не дошли. Мне понравилось так. Перекрашивала только ванну — вот там можно было повеселиться: когда площадь стен большая, то всегда сомневаешься, красить их в яркие цвета или нет. А тут — маленькое пространство и целых четыре оттенка.

Камина, естественно, не было, и понятно, что это просто муляж. Но мне очень хотелось его иметь. Я построила его из гипсокартона, отделала дешевейшей советской плиткой, которую нашла на «Авито». Это не просто декоративный элемент: поскольку в доме нет и никогда не будет телевизора, я решила, что смысловым центром будет камин. Я хотела поставить какой-то диванчик или кресло напротив него, но потом отказалась от этой идеи: я люблю, чтобы в комнате было свободно и много места, а диван загромождал бы пространство.

В то же время надо было отделить саму кухню, обеденный стол от входа в туалет — так появилась перегородка из полок. Ее и боковые полки на кухне сделали на заказ. Все остальное я купила на «Авито». Что-то перевезла со съемных квартир: например, круглый стол — квартиру, которую мы снимали, продавали после нашего переезда, и нам разрешили его забрать. Книжный шкаф — уже из другой съемной квартиры. А маленький столик — самая старая семейная вещь в этом интерьере, он от моей прабабушки.

Шкаф в спальне — от бабушки с дедушкой. Раньше он был рыжим, я его перекрасила. С ним связана целая история: шкаф, сколько я его помню, был заперт на ключ, и нам всем, детям (у меня еще есть брат и сестра), всегда было дико интересно, что же внутри. Стекла были завешаны красной тканью с гномиками, и ничего не было видно. Дедушка с бабушкой всегда отвечали одинаково: вот умрем — и посмотрите. Когда не стало деда, мне было вообще не до шкафа, а брат сразу об этом вспомнил. Дед был евреем, в войну мальчиком его угнали на работы из Одессы — фактически в концлагерь. Он чудом спасся. Испытав этот голод и ужас, он потом всю жизнь собирал еду: когда мы открыли шкаф, то увидели, что он доверху заставлен консервными банками. Я даже нашла вишневое варенье года моего рождения.

Источник