Со слов автора. Когда мы покупали эту квартиру, были, мягко говоря, тупицами. Тогда нас не смутили ни вид мусорки из окна, ни отсутствие плиты, ни странный гнилостный запах в подъезде, ни даже ложь представителя риелт-агентства о напольном покрытии из ДСП, когда невооруженным взглядом можно было различить крашеный линолеум... 

Просто очень хотелось иметь свое жилье. Только потом мы узнали о бывших хозяевах — запущенных алкоголиках, о трупе девушки, о «черных» схемах риелторов и о том, что переделывать в маленькой «однушке» придется буквально все.

Home, sweet home

Муж только вернулся из армии, нужно было искать работу, причем именно в Минске. Оставаться в областном центре мы не видели смысла. На малой родине от дедушки с бабушкой Славы осталась двухкомнатная квартира, но трудоустройства по нашей специальности (мы оба закончили один вуз) там не было. Прародительскую «двушку» продали за полмесяца.

Мужу было жалко расставаться с домом, в котором он вырос, но мы думали в первую очередь о будущем. За сделку получили 37,5 тысяч долларов. К сожалению, больше никогда не держали в руках так много денег. В столице, покопавшись в сети и газетах, нашли несколько вариантов. Оказалось, на имеющуюся сумму наша семья могла позволить себе только «однушку» за вторым транспортным кольцом. Мне приглянулась новостройка в пригороде. Слава отсек предложение — сказал, слишком далеко и неудобно добираться. Потом, конечно, не раз пожалел. В итоге остановили выбор на однокомнатной квартире на первом этаже двадцатилетней девятиэтажки в трех остановках от метро. Пришлось наскрести по сусекам еще одну тысячу долларов. Риелтор своим каменным лицом разбил наши надежды на скидку. Мол, такое несравненное жилье стоит запрошенных $38500.

На годовщину свадьбы муж сделал символичный подарок — ключи от Нашей квартиры. В тот вечер мы сидели посреди пустой комнаты на газете «Ва-БанкЪ», постеленной на полу, и пили грейпфрутовый сок из принесенных с собой бокалов. Болтали на тему «а здесь у нас будет …». На следующий день романтика закончилась: оформление документов, перевозка мебели и неожиданное откровение от риелт-агента. Когда сделка была полностью завершена, по дороге от офиса нотариуса риелтор разговорился о своем способе заработка на хлеб и икорку:

«Приходишь, значит, в ЖЭС, и спрашиваешь, есть ли отъявленные должники, — ему явно хотелось поделиться с миром своей хитроумной схемой бизнеса. — Там всегда найдется пару адресочков, чаще всего по ним обитают „алкашики“. Даешь „пятисотку“ жэсовцу, он ускоряет процесс выселения за неуплату (есть указ какой-то по этому поводу). Навещаешь пьяниц, предлагаешь квартирку попроще, может, за чертой Минска, обещаешь погасить задолженность и на карман тысчонку дать. Некоторые соглашаются и уезжают жить по-прежнему, но только не в этой квартире. В нее заселяется кто-нибудь из своих, приватизирует (я помогаю). Потом находятся покупатели со стороны».

Он забыл сказать, что нанятая бригада еще делает косметический ремонт и выносит бутылки. И… та-дам — вот она, квартирка вашей мечты, готовенькая. Правда, до первого визита соседей мы думали, что эта история не про нас.

Обитель зла

— Привет, новоселы! До вас здесь жили мать с сыном, хорошие люди были, — в ответ на наше гостеприимство соседка ввалилась на кухню со своей полторашечкой. Позже мы узнали, что ей было около 30-ти, но выглядела она на все сто. — Пили они, правда. Руки у прежней хозяйки тряслись так, что стакан роняла. Да и видела она плохо — как-то сын ей пару раз по голове тюкнул, вот и ослепла. Но вообще нормальный он парень был, электрик хороший. Когда свет отключили, он от соседей провел. Жэсовцы только через полгода просекли. Запашок тут был! На площадке трудно было находиться. Воду ведь тоже перекрыли, «ходили» они в ванную.

От доброжелательной женщины мы узнали, что после выселения прежних жильцов здесь навели марафет. Заменили унитаз, отреставрировали, слава богам, ванную, выбросили всю мебель, три мешка пустой тары, сняли старые битые окна с рамами (2 недели проветривали), поставили стеклопакеты (как оказалось, дешевые однокамерные, для балконов), поклеили обои, покрасили линолеум и установили железную входную дверь.

Мы думали, что худшей информации нам не дано узнать об этом адовом жилье, но ошибались. Через несколько дней выяснилось, что в квартире убили молодую женщину. Тело лежало там, где теперь стоит шкаф. Бедная девушка какое-то время, видимо, до того, как хозяева окончательно опустились, снимала место в «однушке». Вроде бы кто-то из товарищей «хорошего» электрика начал к ней приставать, она отказала, и дело закончилось убийством.

Сначала мы «парились», позвали даже коллегу по работе, уверявшую, что она «специалистка в экзорцизмах». А потом плюнули на все и поставили мебель по фэн-шую. Кроме дедушкино-бабушкиной квартиры Славы, нам досталось и все ее содержимое. Мы перевезли шкаф, два стола, раскладной диван, на сэкономленные 80 долларов купили «бэушную» кровать «Мара» с двумя тумбочками. Чешскую «стенку» советского периода распилил папа, приобрел новые столешницы (50 тысяч за метр) и, как из двух конструкторов, собрал кухню, столик и табуретки. Технику взяли в кредит. Через год нашу квартиру сняли с учета как притон.

Тотальное осветление

В квартире было холодно и сыро. Когда становилась на пол голыми ногами, ощущала, что все жизненное тепло из тела уходит непосредственно в подвал. Вместо того чтобы прогреть косточки на курорте в течение двух недель, решили греться весь остальной год в утепленной квартире. Сделали пластиковые откосы на окнах, залатали щели в розетках. Вершиной утепления стал новый пол. Когда муж снимал тот убогий линолеум, ему выдалась возможность выяснить, что прежние хозяева не всегда доходили до ванной. Старую стяжку я вдохновенно поливала «Ленором». На устранение волнистости и ямочности ушло двенадцать 25-килограммовых мешков раствора. В кухне, коридоре и комнате положили пеноплэкс, не пропускающий влагу и тепло, а наверх — немецкий ламинат. На все потратили 500 долларов, помогал мой папа. Он самостоятельно положил ламинат в коридоре и кухне, попеременно давая ценные указания. Дальше справлялись сами. Точнее, сам муж. Я честно пыталась помочь, даже взяла в руки молоток. Но после непродолжительной «помощи» Слава поручил мне испечь пирог, сложный пирог, на пару часов…

Окна выходят на запад, а значит солнце заглядывает в нашу пещеру только во второй половине дня. Мне хотелось сделать единственную комнату максимально светлой: пол — беленый дуб, обои — золотисто-оранжевые с легким перламутровым блеском. Не люблю штукатурку на стенах и обои под штукатурку. Мне приходит в голову сравнения с мазанкой в старых крестьянских избах. Выбирала обои, напоминающие текстиль, типа как в Лувре. Чего уж мелочиться. Кстати, они достались нам почти «на халяву». Продавец так засмотрелся на мой округлившийся к тому времени живот, что обсчитался в два раза. Правда, и мы заметили это далеко не сразу. Стыдно, но в магазин мы не стали возвращаться.

Наступил сезон смены мебели. В нашей стране люди привыкли из натурального дерева делать заборы, а спать на ДСП. Мне хотелось нарушить эту традицию. Из ДСП в нашей комнате только шкаф и тумбочки. Кровать с ортопедическим матрасом я приобрела за свои «декретные» (хватило еще на пару босоножек), стеллаж был куплен на деньги от продажи старенького компа. С появлением ноутбука в нем пропала надобность.

Купленую мебель я собственноручно выкрасила в белый цвет акриловой краской для дерева. Если кто-то решит повторить мой подвиг, заранее предупреждаю, что красить лучше маленьким велюровым валиком. Старые тумбочки от окончательно одряхлевшей спальни «Мара» тоже покрашены, как в лучших домах Парижа.

Мелкоузорный оливковый ковер понадобился нам, когда подрос ребенок. Свекровь сказала, «не авангардный». Зато шторки в тон Его ворсейшества. В общем, для полного счастья в комнате нам не хватает только натяжного потолка. Дело наживное.

Следы от зубов сына

Новая надежда

Пришла очередь коридора. Как только мы нацелились на ремонт и купили симпатичные сиреневенькие обои, соседи сверху упростили нам задачу. Три дня по стенам текла вода, пока квартиру над нами не вскрыл участковый (хозяйка живет в Москве и бывает тут не чаще одного раза в месяц). От влажности старые обои начали отклеиваться. Под ними обнаружились крашеные стены. Ждем сейчас комиссию из ЖЭСа, чтобы оценить ущерб, когда все окончательно подсохнет.

В планах — плитка на кухне и в ванной, потолки, переклейка обоев. Каждый месяц мы стараемся чуть-чуть обустроить свою нору. В некоторых случаях — это что-то из стройматериалов, в других — мелкая техника или домашние мелочи. Нам нравится делать что-то и своими руками: от салфеточных розочек и вышивки до настенной полки из раскрученного за ненадобностью пеленального столика.

Возможно, мы зря планируем и вкладываем деньги в эту квартиру, может быть, кто-то скажет, что деньги нужно откладывать на расширение… Вероятно, эти люди правы. Но мы думаем, что решение наших проблем не в вечном собирательстве на день грядущий (хочется, чтобы и день нынешний был чуточку светлее). Мы просто постараемся работать больше. На наш взгляд, успех приходит к упорным. И пусть наш дом не идеален, мы не стесняемся своей жизни. Когда-нибудь мы и об этом времени будем вспоминать с улыбкой, как сейчас вспоминаем об обманах риелторов и жутких историях из жизни прежних хозяев.

Источник